«Это не мой муж», «сын стал чужим», «я не знаю, как с ним разговаривать» — с таких слов начинается взаимодействие женщин, жён и матерей бойцов, вернувшихся с военной спецоперации, с клиническим психологом Евгением Новиковым. Именно они, как правило, обращаются за помощью в инициативную группу психологической поддержки для участников СВО с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и их семей, работающую в Армавирском психоневрологическом диспансере на протяжении трех лет. Подробности можно узнать на сайте Армавирский Собеседник.
На первый взгляд, кажется, что именно участники боевых действий должны получать первоочередную помощь. Однако к Евгению Новикову чаще приходят именно женщины.
— Солдаты, в силу своего мужского восприятия и специфики работы, часто склонны к отрицанию, — поясняет клинический психолог. — Они редко обращаются к нам самостоятельно. Обычно их состояние обсуждают жёны и матери. Основная жалоба звучит почти идентично: «Это не мой муж/сын». Возвращаясь с передовой после месячной разлуки, они становятся чужими для своих близких. Ранее весёлые и открытые, они теперь замкнуты, молчаливы, а иногда проявляют агрессию.
Стресс, который испытывают женщины, не менее значителен, чем у их мужей и сыновей. Родственники, наблюдая за травмой близкого, зачастую переживают её даже острее, чем сам пострадавший.
— Ожидая возвращения бойца, матери и жёны испытывают сильный стресс. Они боятся плохих новостей, тревожатся при каждом звонке с неизвестного номера, следят за сводками с места событий. Поэтому к специалисту они приходят с тревогой и эмоциональной нестабильностью, — говорит Евгений Новиков.
Разрушающаяся нервная система женщины может пагубно сказаться на её здоровье.
— Женя до подписания контракта был весёлым, открытым человеком, наш дом всегда был полон гостей. Но после возвращения он стал нелюдимым. Когда мы его встречали, он даже не отреагировал на меня и детей, — делится супруга бойца СВО, Людмила К. — Когда я пыталась поговорить с ним, он реагировал агрессивно, требуя не лезть к нему. На нервной почве у меня стало скакать давление, появилась сильная слабость, нарушился сон.
Первое, что рекомендует клинический психолог в таких случаях, — это поработать над собственным эмоциональным состоянием. Только обретя внутренний ресурс, женщина сможет найти подход к своему мужу.
В работе с жёнами бойцов психологи используют ресурсные методики, такие как принятие ситуации, работа со страхами и повышение самооценки. Порой приходится обсуждать сложные решения.
— Бывает, мужчина не идёт на коррекцию, отрицает свои проблемы, впадает в асоциальный образ жизни, начинает выпивать, допускает рукоприкладство, — рассказывает Евгений Новиков. — В таких случаях моя задача — помочь женщине осознать, что она находится в позиции жертвы, и предложить ей выбор: остаться или уйти. Но уйти страшно: «Кому я нужна с детьми? Куда пойду?». Эти страхи схожи с теми, что испытывают жертвы абьюзивных отношений. В таких случаях необходимо работать с самооценкой и пониманием своей ценности.
Бойцы, которые приходят на консультации, делятся на две категории. Первые хотят вернуться на передовую, не находя себе места в мирной жизни, а вторые не планируют возвращаться, но и здесь, в тылу, не могут найти себя.
— Как показывает практика, эффективно работать в группах, — отмечает Евгений Новиков. — На первом занятии все участники обычно молчаливы и закрыты. Поэтому я прошу мужчин рассказать о себе, своей жизни. Начинаю с личного хобби и прошу их поделиться своими увлечениями. Это позволяет установить диалог. Когда человек осознаёт, что он не одинок и у других есть схожие чувства, ему становится легче. Это понимание даёт колоссальную поддержку.
Группы формируются небольшими — от трёх до семи человек.
Когда участник СВО приходит на консультацию, чаще всего у него нет чёткого запроса. Он чувствует тревогу, напряжение, испытывает проблемы со сном, тяжесть в груди, его мысли перепутаны. Но сформулировать, что именно он хочет от специалиста, не может.
— За этим скрывается множество заблокированных эмоций и чувств, — говорит клинический психолог. — Мысли могут быть различными: о возвращении на фронт, о мести, чувстве вины. Боец может считать, что предал тех, кто остался служить, или испытывает злость к противнику.
Первый этап работы — это дать возможность человеку выговориться. Специалисты называют этот процесс дебрифингом. Человек касается своей травмы, проговаривает её, и напряжение начинает снижаться. Однако важно не просто «слить» эмоции, а отреагировать на них грамотно.
— Сливание — это когда мы просто кричим, бьём посуду и срываемся на близких. Кажется, что стало легче, но это обманчивое состояние. Эмоция возвращается, — поясняет Евгений Новиков. — А отреагирование — это когда специалист помогает через определённые мысли, вопросы и слова отпустить эмоцию. Тогда действительно наступает разрядка.
В работе с мужским контингентом есть своя специфика. Мужчины не привыкли говорить о своих чувствах напрямую, для них это часто воспринимается как проявление слабости. Поэтому психотерапевт использует метафорические и визуально-образные методы, такие как нейролингвистическое программирование, эмоционально-образная терапия, символдрама, метафорические ассоциативные карты. Также применяются арт-технологии, телесно-ориентированные методики, когнитивно-поведенческая терапия и методы десенсибилизации и переработки движением глаз.
— Эти методики объединяет то, что они работают с бессознательным через образы, а не через логический анализ. Это идеальный «обходной путь» для мужской психики, где прямое обсуждение чувств заблокировано установкой «я должен быть сильным», — объясняет Евгений Новиков.
Участник СВО часто не может сказать «я чувствую вину», но может описать образ: «ком в горле», «камень в груди», «колючая проволока внутри». Эмоционально-образная терапия позволяет через трансформацию этого образа (разжать, растворить, согреть) устранить психосоматические симптомы и тяжёлые переживания, не требуя от мужчины «копания в себе».
Когнитивно-поведенческая терапия является «золотым стандартом» для работы с ПТСР, эффективность которой была научно доказана. Она идеально подходит для мужского склада ума, так как предлагает логичную и структурированную работу. Вместо абстрактных разговоров КПТ учит выявлять конкретные автоматические мысли («я не должен расслабляться»), проверять их на реалистичность и заменять на более адаптивные. Это работа с установками, которые помогали выжить на войне, но мешают жить в мирное время, такие как сверхбдительность и агрессивная интерпретация нейтральных действий окружающих.
Метод десенсибилизации и переработки движением глаз основывается на том, что информация о травме «застревает» в нервной системе и не перерабатывается. Движения глазами помогают мозгу «переварить» этот застывший опыт.
В работе с бойцами специалист использует метафорические ассоциативные карты, которые внешне напоминают гадальные. Однако их значение интерпретирует сам человек, а не психолог. Что он видит в изображении? Какие чувства оно вызывает? О чём напоминает? Таким образом, из глубин бессознательного поднимается именно та информация, которая необходима для исцеления.
Отрицание психологических проблем является мощным защитным механизмом. Человек может убеждать себя и окружающих, что у него всё в порядке, что он справился. Но тело не обманешь. Даже если обошлось без физических травм, от постоянного напряжения и неотреагированных эмоций начинается процесс соматизации: у мужчины нарушается режим питания, он начинает употреблять алкоголь или психоактивные вещества, жалуется на головные боли и скачки давления.
В таких случаях важно обратиться к психологу. Поскольку и при органических поражениях, и при проявлениях психосоматики необходимо работать с эмоциональным состоянием.
— Если человек сдерживает чувства и не даёт им выхода, они найдут лазейку — через тело. Болезнь становится защитой, способом уйти от реальности. И задача специалиста — помочь вернуть человеку целостность психологического и физического состояния, — подводит итог Евгений Новиков.
Важно! Для участников СВО и членов их семей занятия с клиническим психологом в Армавире проводятся бесплатно. Записаться на реабилитацию можно в регистратуре психоневрологического диспансера по телефону: 8 (86137) 3-90-63.
Фото Валерии Сачко / АС